Питер — деревня, расположенная в 850 км от столицы на северо-востоке Костромской области, в самом отдалённом её уголке. Питер — она же Максимовская, она же Шубот — сердце некогда крупного «куста» вологодских деревень. Сегодня из этих поселений (Богачи, Ермачата, Ивачата, Скородумово, Трошата, Чихалята, Раменье, Дубиново и др.) свой век доживает единственная жилая деревня, где мне было суждено провести двенадцать необычных  дней. Среди людей радушных, искренних и самых гостеприимных, встреченных мною за годы путешествий.

Отмечу, что сей репортаж не могу назвать даже обзорным. Это скорее вступление к будущим отчётам о двухнедельном путешествии в Вохомский край и краеведческим статьям, посвящённым селениям в Верховьях реки Вохмы. К сожалению, обстоятельства не позволили сразу приступить к изложению своих впечатлений и эмоций на страничках ЖЖ. И пишу я спустя два месяца по возвращению, что несомненно увело из моей памяти часть деталей местных преданий. Но, надеюсь, забыты не все штрихи подмеченных фактов и событий, связанных с питерскими приключениями.

Первой же поправкой сделаю уточнение, что Питер жив! Жив теми людьми, что корнями связаны с этой землёй, что безусловно любят её до последнего.  Все подробности нашего времени, рассказы прошлого и былины вековой давности поведаю в последующих постах, а пока лишь краткий сказ. Узнать о существовании деревни-тёзки северной столицы было непросто. Как обычно, в выборе точек маршрута то была «случайность». Увидев в Каталоге памятников архитектуры пару образчиков деревянного зодчества, сей населённый пункт вошёл в путевой лист. Но не тут-то было! Попасть туда оказалось делом непростым во всех смыслах. Два года и три раза Денис Владимирович пытался припарковать Тёмную Сталь на угорах реки Шубот. Зимой 2017 года добрался лишь до Маручат и Томилово (но побывал в селе Луптюг); летом 18-го продвинулся чуть дальше и на своих двух дотопал до дд. Большой Двор и Замордвинье. Осенью того же летоисчисления доехал до границ района Вохмы, но непогода, отсутствие походного и внедорожного снаряжения не оставили мне шансов.

Вот и не троицу любит Боженька. Лишь на четвёртый раз, собравшись силами, временем и огромным желанием во чтобы-то ни стало побывать в Питере, очутился я там. Прямо-таки настоящей заветной целью, мечтой стала та деревня. Острых ощущений и неизведанности путешествию придавало практически отсутствие маломальской информации о деревнях выше Вохмы. Ни любителей экстрима, ни почитателей старины не ступала нога на землю обетованную. Даже «Полная Чухлома» не посещала и близко те места. Ведь от самой Костромы это 530 км пути (надо отдать должное дорожным службам: в прошлом году трассу Р-243 неплохо подлатали). Впрочем, после Шарьи, а ещё пуще после Пыщуга путь превращается в дорожный ад для подвески авто и ваших нервов.

Поэтому не сразу питерцы смогли поверить, что некий москвич преодолел сотни км дорог и бездорожья, ради любви к костромскому краю, а в последние годы исключительно к Вохме. Но их настоящее радушие, а моё настоящее увлечение русскими местами, корнями глубоко уходящими в века, быстро помогли найти общий язык и понимание. Более того, не мог предположить, что разбить палатку в «медвежьем углу» будет не так-то просто, ведь всё поросло (местами борщевик был в три раза выше меня), а бывшие колхозные поля своими грядами не позволяли найти ровную поверхность. Однако я углубился. Итак, для меня и Тёмной Стали было выделено место на окраине деревни, где прошли 12-ть походных дней. В следующих отчётах покажу, чем потчевали меня. А пока лишь скажу, что это был настоящий хлеб из русской печи, собственного приготовления масло, мёд со своей пасеки и проч.  И в баньку звали, и дом предлагали (чтоб не в палатке жил).

Не зная дорожной проходимости, а точнее предполагая, что после Вохмы на север от дороги останется лишь название, да и памятуя предыдущие попытки добраться до Питера сходу, на это раз рисковать не стал. Оставив позади 820 км и 20 часов пути, уехал на запад за Вохму, в село Боговарово. Там, разместившись в «советской» гостинице, малька передохнул. Изучив посёлок и набравшись сил, ранним утром (ровно в пять утра) выехал к сокровенной цели. После Вохмы с несколько десятков км шла бетонка (забавно ехать по плитам, ощущая себя ж/д составом). По пути не раз останавливался, дабы вдохнуть полной грудью воздух кристальной чистоты; насладиться необыкновенной тишиной, изредка нарушаемой пением невидимых птичек; и, конечно же, чтоб лицезреть красоту русской природы, которую так люблю. Всё это врезается не только живописными образами в память, но сердцем постигается умиротворение, ощущение счастья и покоя. Именно в таких местах, в таких поездках ко мне приходит единение с самим собой. Этого не передать. Либо это есть в тебе, либо нет. Кому, как говорится, и в парке шашлык хорош. А по мне, чем дальше и рискованнее ехать, чем больше неизвестности и осознания, что вокруг на десятки км ни души, тем сильнее обостряются чувства.

Слава богам, погода резко переменилась: после двухмесячных летних дождей наступила сухая солнечная пора, которая несоизмеримо увеличила шансы добраться до Питера. При этом загореть среди дикой природы, словно на югах. И да! Куда же без вечеров за кружкой чая с видом на раскинувшиеся поля и далёкие дремучие леса. Нередко компанию мне составлял местный самый молодой (на мой приезд) житель — отличный парень Колян.

P.S. Коля,  как обещал прочитай мой первый сказ нашим питерцам. Низкий поклон твоей бабушке Нине Фёдоровне, отцу твоему Геннадию, Михаилу и Валентине (про Новый Год пока не решил), Александру Сергеевичу, Анатолию, «русскому Кулибину» Павлу (самоходка у него, что надо). Всем-всем мой сердечный привет!

Самым сложным и опасным участком стало ответвление в нужную мне сторону от посёлка лесозаготовителей Песочный. В Песочном заверили, что путь мне заказан. Но без злобы иль насмешки (везде люди сердечные). Даже подсказали, что возле большущего тополя в урочище Проскурино я смогу, если что, разбить лагерь, а до Питеру уж на своих двух.

Вся сложность предстоящего оставшегося пути (и это после Костромы, Мантурово, Вохмы, Боговарово, когда одометр показывал более 900 км, как отчалил со Свободного проспекта из Москвы) длиною всего в пять км заключалась в горке! Именно эти километры сразу после речки Проскурины шли круто вверх. Не только бездорожье представляет трудность для авто класса SUV, но и градусы наклона. Хорошо, что понял лишь по прибытию. И без того преодолевать те километры было испытанием как для Тёмной Стали, так и для ЦНС Дениса Владимировича.

«Неужели не смогу? Не уж то не суждено в который раз? А что делать, если сяду днищем? За помощью идти либо в неизвестный Питер, либо назад в Песочный» — рой тревожных мыслей беспокоил мой воспалённый разум. Но не даром же за пару дней до поездки приобрёл рычажную лебёдку!? Аккурат наличие данного приспособления для выдворения авто из сложных ситуаций придало мне силы и уверенности в преодолении грязевого пути (ну, плюс безумие/отвага). Впоследствии узнал, что бесспорно мне сопутствовала удача: закончились дожди; на одном участке взял бы левее, то точно застрял; некто на Grand Vitara с электролебёдкой не преодолел и т.д.

А вы говорите язычество в прошлом! Исключительно жертвенные приношения Дажьбогу даровали мне хорошую погоду, а сл-но удачу.

Долгая прелюдия однако получилась. Итак, с четвёртой попытки, но добрался-таки до Питера (на местном наречии Шубот). Как писал выше, это «куст» исчезнувших деревень, расположенных каждая на своём холме. Позади авто видны угоры – так на северо-востоке Костромской обл. называют большие возвышенности Северных Увалов.

Честно признаться, рассуждая о расположении деревни в глуши и удаленности от административных центров, ожидал как её улицы встретят меня богатой, если не архитектурными изысками дореволюционных домов, так хотя бы их количеством. Но оказалось, что здесь, да и во всём краю, Союз внёс колоссальную лепту, изменив не только образ жизни, но и всю инфраструктуру. Остались единичные примеры домов зажиточных крестьян 19 века. А ветхие крестьянские избушки, сделанные в отличие от богатых собратьев не на века, в 1960-х были разобраны. Вместо них выстроены новые могучие дома, построенные по северному типу: в одной связи с жилой частью на высоком подклете находился двухэтажный двор.

В каждом дворе содержались птица, свинушки, коровки; многие имели овец и лошадей. В новые дома отчасти был перенесён традиционный интерьер прошлого века — голбец, полати, лавки вдоль стен, русские печи, часть старинной меблировки (сундуки, обитые декорированной жестью; шкафы с росписью мастера).

Как минимум четыре столетия здесь была жизнь, при чём с большой буквы. Каждый дом хранит память ушедших лет: десятки фотографий, говорящих о прерванных судьбах, об угасших фамильных родах.

К концу 1990-х на угодьях совхоза «Шуботский» из питерского «куста» трудилось 350 чел. И это не считая пенсионеров и детишек. Не побоюсь этого слова, смерть пришла сюда с началом Перестройки. Сегодня нет тех сотен жителей. Шесть десятков  домин стоят покинутыми. Постоянно проживает чуть более 20-ти человек. В основном пенсионеры. Дети разлетелись кто куда; точнее туда, где ещё можно найти работу (Москва, Кострома, Шарья).

Пережив времена репрессий, трагедию ВОВ (многие деревни перестали существовать, ибо мужчины не вернулись с войны), край оправился и расцвёл. Про исчезнувшие железную дорогу, аэродромы, совхозы, заводы и др. напишу потом. В 1959 г. деревню подключили к постоянному электроснабжению. Бум строительства пришёлся на 1960-е. Несколько десятков просторных добротных домов дали кров и новому поколению, и старикам.

В Питере имелись детский сад, школа (отдельно — столовая для учащихся), библиотека (также отдельное здание), почта, магазин, клуб с кинопроектором, медпункт, радио-телефонная станция, столовая для рабочих, Комбинат бытового обслуживания и проч.

При совхозе находились конюшня, свинарник, молочная ферма, было развито овцеводство, существовали маслозавод, пекарня. Во 2-ой пол. 1970-х  возведено 19-ть двухквартирных деревянных домов. Тогда же была построена новая двухэтажная школа (15 служащих и специалистов, обучалось до 100 учеников). Запущена водокачка с артезианской водой и двумя водонапорными башнями, проведён водопровод к домам. И всё сие богатсво «оптимизировали», как итог — заросшие поля, пустые фермы и разрушенные коробки зданий. Живы лишь колонки, из которых каждый день я наполнял канистры чистейшей питьевой водой.

А вот и моё пристанище (ниж.фото). Новая, купленная накануне поездки, палатка оказалась просто шикарной. Но более шикарным оказался вид с места стоянки. Насколько хватало взора, куда ни глянь, за полями вдаль уходил лес. Единственное, походный быт не столь романтичен, как может казаться по фото или дома фантазируя, сидя на диване. Каждый день приходилось сталкиваться с такими мелочами, на которые в городе даже не обращаешь внимания. Одним словом, одному тянуть лямку готовки, помывки посуды, после часовых прогулок по пересечённой местности, исследуя деревню за деревней, было весьма сложно. После недельного проживания уже ленился греть тушёнку (использовал способ самоподогревания в миске с кашей).

Но это я больше ворчу. Чего стоили вечера за кружечкой чая, с видом на заходящее солнце. Отметил бы, что неожиданно для меня смена светового дня на ночь происходила столь стремительно, что не успеешь моргнуть, как оказываешься в полной темноте. Нет отблесков фонарей, отсвета от далёких городов. Горизонт ровной линией разделял землю и небо. Но каково было это небо! Каждый вечер переносился в своё далёкое детство, когда будучи пионерами, высоко задрав головы, мы смотрели в иссиня-чёрную бездну с россыпью ярких жемчужин. И вот, в Питере я преисполнился давным-давно забытыми ощущениями безмятежности и наслаждения. Тишина звенит, на два метра от тебя полная темнота, и лишь сверху волшебный купол звёздного неба.

Впрочем, чёрным был не только небосвод, но и тот пронизывающий холод, что окутывал меня с наступлением темноты. Такого поворота не ожидал. Днём 20-ти градусная жара и голый по пояс, а вечером с десяток одёжки, каждые десять минут горячие то кисель, то чай. Утром на лобовом стекле машины и тенте палатки всегда лежал слой не инея, а снега. Но и в том прелесть: ложишься спать снова, уже в семь утра, а твои косточки начинает прогревать набирающий высоту и силу солнечный диск. А ещё каждый день моими друзьями из мира животных были местные четвероногие. Буду скучать по ним.

Проведя несколько дней в палаточном лагере, изучал Питер. Душевно общаясь с местными, узнавал их жизнь прошлую и нынешнюю. Позже перешёл к исследованию окрестностей.

Посетил деревни Богачи, Ермачата (чуть не упал в яму от колодца: сруба давно нет, трава запрятала дыру), похлюпал сапогами в деревне Раменье, что расположена в заболоченном месте (через главную улицу к домам перекинуты были даже мосточки).

Зондирование соседних деревень оказалось делом не из лёгких. Поскольку жизнь из них давно ушла, вместе с ней ушли пути-дороги. Где-то приходилось с трудом пробираться в резиновых сапогах, каждый шаг увязая в глине. С огромным усилием вытаскивая ноги одну за другой из огромных грязевых луж, норовящих утянуть тебя на дно прямо-таки всего. А где-то приходилось продираться сквозь плотный ковёр травы двухметровой высоты.

Памятуя о походах под палящим солнцем в далёкие деревни в предыдущих поездках, теперь не забываю брать с собой рюкзачок с провиантом. И иногда, вот, рядом с такими приземистыми баньками присаживаясь на ступеньки крыльца, доставал съестные припасы и наливал из термоса чаёк. Уровень сахара в крови надобно держать на должном уровне, а то упадёшь так в забытой всеми деревушке да сгинешь за временем, никем не замеченный. Очень атмосферно в таких заброшенных деревнях. Посидеть, подумать. С трудом верится, что ещё 20 лет назад здесь бурлила жизнь, как бурлил борщ у хозяйки дома напротив.

В какой-то день оставив лагерь, снова опасной для новичка дорогой (местный люд приноровился преодолевать данный участок на любом клиренсе), поехал на обзор деревень, уходящих дальше вглубь лесов, в южную тайгу.

Но спустившись с той самой коварной горки, оставалось лишь наслаждаться видами вокруг. Ну, и задумываться, что ждёт меня за следующим поворотом.

Безумно понравившимся местом оказалось село Тихон, хотя по факту деревня. Место расположение живописнейшее. Правда, ситуация такая же печальная: местный леспромхоз/колхоз закрылись, за ними накрылась коммунальная инфраструктура и социальная сфера (школа-интернат, клуб и многое другое стоят теперича заброшенными). Но жилых домов ещё очень много, крепка пока деревня. Пока крепка…

Хотел сделать краткое вступление, а получился внушительный пост. Посему потихоньку буду закруглять повествование.

Здесь ничего не напишу.

После Тихона посетил ещё одно старинное поселение — деревню Заречье.

Без слов ясно: судьба тут одна на всех. Одна на весь край. Одна на всю страну.

Опосля Тёмная Сталь покатила в направлении посёлка Талицы, где когда-то располагался аэродром. В планах-то было продвигаться дальше вглубь лесов, строить новые поселения, но Талица оказалась последним советским наспунктом. Теперича откат не то, чтоб в дореволюционные времена, а во времена палеолита, хотя нет! В тот период жили гоминиды, а здесь же лет через 20-ть нынешнего экономического курса не останется и следа пребывания homo.  До Талицы не доехал — просто устал.

Ладненько, заканчиваю. За эти дни было много интересного и познавательного для меня. Открыл в себе нечто новое (правда, по приезду тут же забытое). Чтобы поведать всё в деталях придётся написать ещё немало постов (фотографий же привёз без малого тыщу).

Отпускать из Питера не хотели, уговаривали остаться. И было это искренне. Что буду помнить и ценить. В дорогу снарядили различными гостинцами и приглашениями на Новый год, на следующее лето. И бог даст, приеду к этим людям ещё раз. Обратный путь не сразу лёг домой: снова привал в гостинице «Октябрьская». Два дня отъедался в столовой. А стартовав в столицу, заехал в саму Вохму. Погулял, пообщался с местным контингентом. Главным событием стало посещение Центральной библиотеки им. Л.Н. Попова, где я стал «оптовым» покупателем — 11 книжных изданий по истории и краеведению Вохомской земли (чем приятно удивил директора сего учреждения).  Так что в последующих индивидуальных отчётах непременно будет присутствовать моя любимая тема — тема прошлого.

Домой возвращался долго: с учётом дорожного покрытия, ремонтных работ, пробок в Костроме, на всё про всё ушло 18 часов. Но главное — мечта сбылась, цель достигнута. А путешествие это, пока ещё в непривычном для меня походном формате, стало испытанием как физически, так и морально. Но оно того стоило, никаких сомнений!

https://photo.boltai.com/topics/piter-kotorogo-net-fotogoraf-denis-spirin/

```````````````````````````````````````````````````````````````````````````