Париж… Париж…

Сколько тайн и трагических судеб скрыто за твоими прекрасными фасадами...Сколько разочарований и взлетов

Хочу вам рассказать о сложной судьбе знаменитого Елисейского дворца. Ведь был же он дворцом, прежде чем превратиться в хлев! Будем надеяться на лучшую долю для этого красивого здания в центре Парижа.

Итак, история…

                         Бесполезно добавлять, что генерал не любил Элизе. Он находил этот дом фривольным и мало приспособленным для требований власти. Говорят, что он сто раз предпочел бы Венсенн, не удобный и суровый, но благородный. Однако же он сумел и здесь устроиться, не мечтая о времени, которое принесло бы в обиталище причудливых вещей то величие, которого ему не хватало и которое вряд ли можно где-либо заимствовать. Теперь же углубимся в историю.

Постройка Елисейского дворца — нынешней парижской резиденции президента Республики, имела две первопричины, совершенно различные и в то же время связанные между собой: женитьбу, по сути, неравный брак, и приказ Регента. Одно предшествовало другому.

                                                     Луи-Генрих де ла Тур

В первые годы XVIII века любезный Луи-Генрих де Ла тур д'Овернь, граф д'Эвре, генерал — полковник кавалерии внезапно обнаружил, что служба его безденежна и к тому же очень обременительна. Крупная нехватка денег привела к тому, что его родители, герцог де Буйон и Мария-Анна Манчини, бывшая последней племянницей кардинала Мазарини, мгновенно путем различных безумств исчерпали все то немалое состояние, что досталось им от дорогого дядюшки.

Мария-Анна Манчини

Конечно, герцогиня, очаровательная, но сварливая и развратная, никогда не умела беречь деньги. В довершение всех несчастий она позволила себя скомпрометировать вместе с сестрой Олимпией, графиней де Суассон, в опасном деле об отравлениях и была вынуждена скрыться. Так что ее супруг не мог похвастаться счастливой и безоблачной жизнью, к тому же судьба снабдила его братом, служителем Церкви, однако должность главного священника Франции не заглушила в нем известного вкуса к детям из хора.

Souvenir de la visite des Reines de la Mi-Carême au Palais de l'Élysée le jeudi 23 mars 1911.

Благодаря этому соревнованию неприятных обстоятельств, наследник одного из лучших имен Франции по достижении тридцати лет оказался вынужденным прибегнуть к помощи интриг.

Луи-Александр де Бурбон, граф Тулузский 

Для улаживания всех этих дел граф де Тулуз, узаконенный сын Людовика XIV и мадам де Монтеспан, и предложил однажды нашему герою богатую женитьбу, женитьбу фантастическую, на том условии, что он найдет в себе достаточно здравого смысла, чтобы породниться с тестем низкого происхождения. Каким же тестем? Богатым Кроза, имевшим Младшего брата Бедного Кроза, который впрочем тоже уже имел приличный капитал.

Со всей очевидностью это имя должно было вызвать гримасу юного графа д'Эвре, который наверняка не прочел у Сен-Симона: «Родиной Кроза был Лангедок, где он устроился в Пеннотье, чуть ли не лакеем. Будучи незаметным служащим, Кроза дослужился до кассира. Положив деньги в судостроительный банк, этот человек стал первым богачом Парижа. Сам король пожелал сделать его управляющим герцога Вандомского. Слава следовала за богатством».

На самом деле Кроза, будучи ловким финансистом и воспользовавшись удачным случаем, добился привилегий в торговле с Луизианой. Тут он превратился в мецената и наполнил только что построенный особняк на площади Людовика Великого (теперь Вандомская площадь) коллекциями, в которых были вещи кисти Тициана, Тинторетто, Ван Дейка и других важных господ, — все, что потом было куплено Екатериной II.

                           

Королевским секретарем его сделал маркиз де Шастель, так что Кроза мог поспорить с тенью роскошного суперинтенданта Фуке. К сожалению, он оказался не столь утончен и был непозволительным снобом, К тому же он безумно хотел найти свое место в свете, хотя последний не выказывал особого рвения принять его.

                             

Идея выдать дочь за одного из де Латур д'Овернь, королевского кузена, вскружила Кроза голову и вызвала со стороны его супруги сцену, достойную Мольера. Ибо верная примеру умной мадам Журден, мадам Кроза, принадлежавшая к хорошему семейству буржуа, не поддерживала ни дворянских претензий мужа, ни расходов, на которые тот беспрекословно шел, чтобы «умаслить» людей, которые желали только воспользоваться его деньгами.

Положительно, мадам Кроза не желала становиться тещей графа д'Эвре. Но хотя в то время и злословили уже об успехах феминисток, закон был полностью на стороне отца семейства, и весной 1706 года двенадцатилетняя Анна-Мария Кроза стала супругой Луи-Генриха, которому было чуть больше двадцати.

Этот брак, отмеченный роскошной свадьбой в отцовском особняке, на деле оказался фиктивным: в обмен на полученное им королевское приданое граф д'Эвре удостоил супругу лишь сомнительной радости называться графиней. Он рассудил, что ей нечего делать в этой денежной истории. Вечером молодой супруг одарил ту, которую прозвал про себя «мой маленький золотой слиток», светским приветствием и отправился провести ночь со своей прежней любовницей.

                                                        Можно возразить, что молодая супруга была еще слишком мала, но все же возраст здесь не столь важен. Кроме того, Анна-Мария вовсе не была уродкой. Это была красивая брюнетка с роскошными черными глазами, которая с возрастом должна была еще более похорошеть. Она обладала умением воспитывать свой ум и свои манеры в надежде, что супруг, которого она втихую обожала, когда-нибудь обратит на нее внимание. И вот, к двадцати годам Анна-Мария стала не просто красивой женщиной, но и светской дамой.

                                                 

Вопреки обыкновению подобных супругов граф д'Эвре, будучи ветреным и дурным мужем, не был расточителен. Напротив. Оценив свою удачу, он принялся увеличивать ее дары, и, дабы избежать трат, поселился в особняке тестя, чтобы не платить за содержание собственного дома. Кроме того, он добивался королевской службы в надежде пополнить свой кошелек. Для чего и надоедал Регенту просьбами зачислить его в охотничий королевский округ Монсо.

Со своей стороны Филипп Орлеанский, будучи тонким психологом, однажды исповедал молодую графиню д'Эвре и к огромному своему удивлению обнаружил, что муж ее ни разу не исполнил своего супружеского долга. Великодушная Анна-Мария приписывала такое пренебрежение тому, что они продолжали жить в доме отца-финансиста, что постоянно указывало на ее плебейское происхождение.

Ободренный такой Откровенностью Регент, призвав упрямого мужа, обратился к нему с такими примерно словами: «Вы получите должность, которой добиваетесь, более того, я сам вручу вам подтверждающую это бумагу после того, как вы поселитесь в собственном особняке».

Это звучало как приказание. Эвре тут же отправился в пригород и купил у финансиста Лоу за 77 090 ливров тысячу двести туазов земли на месте бывшего «болота Гурдов». Ныне эти болота представляют собой красивую площадку, расположенную между Большим Двором-будущими Елисейскими полями — и деревней Руль.

Стараниями архитектора Молле к концу 1718 года на этом месте возник особняк Эвре. В залах нижнего этажа был устроен праздник. Никому не пришло в голову подняться выше и никто не обнаружил, что верный своей скупости хозяин не нашел нужным отделать второй этаж. Желанная бумага оказалась в его руках, а в дверь своей жены он так и не постучал.

   

Ворота в сад со стороны Елисейских Полей

Зато она в тот памятный день смогла осознать, сколь когда-то ошибалась: она увидела, наконец, любовницу своего супруга, герцогиню Ледигьер; а впрочем, та и не думала скрываться. Теперь она не только узнала, что никогда не сможет стать женой своего законного мужа, но и поняла, что больше об этом не мечтает.

Ворота дворца

Через несколько месяцев, потребовав раздела имущества, Анна-Мария вернулась в дом своего отца, где и умерла в возрасте тридцати пяти лет, в 1729 году. Ее изнуренного развратом мужа добил апоплексический удар, однако он, впав в детство, ухитрился протянуть еще очень долго в том же особняке, предаваясь по-прежнему своей скупости. Смерть пришла за ним в 1753 году. Несколькими месяцами позже особняк д'Эвре перешел во владение маркизы Помпадур.

Маркиза де Помпадур

                             

К тому времени маркиза была фавориткой уже только на словах. Здоровье охладило ее темперамент и удалило из королевских объятий, однако она оставалась спутницей и незаменимым другом Людовика XV. Так будет продолжаться более десяти лет, но маркиза всегда понимала, сколь хрупка платоническая любовь.

Маркиза де Помпадур,последний портрет

Без сомнения, король привязан к ней сердцем, но кто может поручиться, что в один прекрасный день его сердце и чувства не попадут в плен к одной из ловких юных дам, подобных ей самой в молодости?

Вид со стороны серебряного зала

Маркиза прекрасно знала, что в золотых интерьерах Версаля немало глаз следит за ней с презрением и завистью. Итак, она подыскала в Париже симпатичный дом, который был куплен ею самой на собственные деньги и обставлен, следуя личным вкусам маркизы. Этим домом стал особняк Эвре, который и теперь, впрочем, хранит ее имя.

Она тут же принялась отделывать особняк, привлекая к этому делу по своему обыкновению лучших художников времени. Тогда, наконец, был украшен и второй этаж, сильно запущенный первым хозяином, — маркиза стремилась сделать его достойным королевских визитов. Но она недолго прожила в этом своем прекрасном парижском доме, так как Людовик XV не удалил ее от себя.

В особняке поселился ее брат, маркиз Мариньи, главный управляющий королевскими строениями. Маркизу Париж обязан появлением бульвара, который нынче носит его имя. Он же придумал окончательную форму будущим Елисейским полям, после того как провалилась идея мадам Помпадур об устройстве там огородов. По расчетам маркизы эта затея могла превзойти по размаху королевский Версаль, но с самого начала она вызвала бурю негодования среди парижан: здесь мог пострадать Большой Двор. В итоге и без того шаткая популярность фаворитки немало пострадала.

После смерти маркизы король унаследовал здание, но ему достались лишь стены: остальное рассеялось в чаду аукционов. (Они могли бы стать предметом зависти любого современного коллекционера!)

                                 

Людовик XV решил предоставить особняк для иностранных посольств, и он стал домом чрезвычайных послов. Одновременно король решил заполнить его королевской мебелью, так как специальное здание для этого еще не было построено. Ни один посол не смог найти ни минуты отдыха среди этого хлама — удобства там было не больше, чем в лавке старьевщика.

Людовик 15                                

Когда архитектор Габриэль построил два дворца с колоннадами, которые украшают теперь площадь Согласия, отель Чрезвычайных послов потерял как свое имя, так и назначение хранилища королевской мебели. Его добросовестно от всего очистили. Людовик XV, не зная больше, что делать с этим зданием, продал его аббату Террэ, главному ответственному за королевские финансы, хорошему сборщику налогов, вследствие сего чрезвычайно непопулярному. (Это с его именем связан тот случай, когда однажды ночью шутливый парижанин обнаружил табличку «Улица Безденежная».)

Аббат Террэ

Однако прекрасный дворец, окруженный деревьями, показался ему слишком заметным, и Террэ наспех продал дом, не успев даже поселиться в нем. Аббат уступил его богатейшему финансисту Никола Божону, который отдал за него миллион ливров и устроился там как можно скорее.

Если граф д'Эвре интересовался только нижним этажом, то Божон занялся своими жилыми покоями. В его время дворец приобрел лоск, о котором нельзя было мечтать даже в эпоху мадам Помпадур, Этому посвящен следующий пассаж книги Мэри Бромберже, говорящий о Елисейском дворце в эпоху финансиста: «Его кровать напоминала клумбу, расшитую розами; игра зеркальных отблесков, отражавших роскошные драпировки комнаты и цветы партера под окнами, будила его по утрам.

Вечером он погружался в сон, окруженный феерией из подсвеченных деревьев и статуй парка, переливавшихся золотистыми огнями. Обтянутая муслином с розочками ванная комната была так хороша, что художница Виже-Лебрен, пришедшая писать портрет хозяина, пожелала непременно там выкупаться».

                                 
Прибавим, что один из залов первого этажа носил показательное название Салона денег! Хотелось бы вообразить владельцем всех этих чудес некогда прекрасного юношу, самовлюбленного Нарцисса… Ничего подобного. По трагической ошибке природы там обитал пятидесятисемилетний инвалид — именно столько ему стукнуло в год покупки особняка в 1775 году. Божон был толст, разбит ревматизмом и помещался всегда в маленьком кресле. Он плохо видел и слышал, расстроенный желудок не позволял ему прикасаться к яствам, которыми с королевской щедростью он угощал своих бесчисленных друзей. Что до женщин, их он обожал, но уже не касался, а старался окружать себя ими наподобие цветов

Так, оставив вечером пирующих гостей, он удалялся в свою комнату с целым букетом красивых женщин, которые усаживались вокруг его кровати, чтобы поболтать, посмеяться, а иногда даже спеть. Он звал их своими няньками и всегда приглашал одних и тех же, среди которых фавориткой была мадам Фальбэр; на ее руках он и угас 20 декабря 1786 года, положив начало традиции, невольной жертвой которой позже оказался один из президентов Третьей Республики.

Щедрый меценат, принятый при дворе, Божон был и великодушным человеком. За два года до смерти он построил в предместье Руль огромный приют для бедных, который превратился потом в госпиталь Божона.

Следующей хозяйкой его дворца, прежде чем там поселилась История, оказалась женщина со скандальным именем гражданки Правды.

                                                                                                  

Покупая особняк после исчезновения сокровищ финансиста на аукционах, Луиза-Батильда Орлеанская, в замужестве герцогиня Бурбонская, не подозревала о том, что ей предстоит носить такое странное имя. Она встречала 37 — ю весну и уже знала, что ни имя, ни деньги не приносят счастья.

Хотя раньше она считала обратное. Тогда двадцати лет от роду она вышла по любви замуж за старшего сына принца Конде, молодого герцога Бурбонского, и провела несколько счастливых месяцев во дворце Бурбонов, чья неопределенно-отталкивающая обстановка кажется больше подходящей для волнений нынешних депутатов, чем для нежного слова «счастье».

Но после рождения сына, которому суждено было стать юным и несчастным герцогом Ангиенским и быть расстрелянным под Венсенном, муж потерял к ней всякий интерес, о чем и не преминул сообщить тут же, минуя всякую деликатность. Однажды, готовясь выехать в Шантильи, фамильное имение герцогов Конде, молодая женщина получила записку, где дословно говорилось следующее: «Мадам, Вам не стоит брать на себя труд, чтобы приехать сюда, ибо Вы противны как моему отцу, так и мне, и всему обществу». Вряд ли можно выразиться грубее.

                             
Лишенная сына, которого она никогда не видела, изгнанная из дома, Луиза-Батильда искала способ утешиться, заведя любовников: шевалье де Куани, графа д'Артуа, который обращался с ней недостойным образом, и нескольких других, менее известных. Так продолжалось вплоть до того, как она узнала истинную любовь в Александре де Рокфее, молодом офицере флота. От него она родила дочь — Аделаиду-Викторию, которую воспитывала, назвав своей крестницей.

Герцогиня очень обрадовалась покупке отеля Божон и поспешила перекрестить его в Элизе — Бурбон. Там она начала вести лишенную приключений жизнь светской женщины. Смерть юного де Рокфея, утонувшего в 1785 году на рейде в Дюнкерке, оставила в ее душе глубокий след и навсегда отвратила от любовных приключений.

Салон Мюрата

Не заводя больше любовников, она перешла к платоническим увлечениям и обратилась к оккультным наукам. Магнетизм, именем которого отец Месме собрал весь Париж вокруг своего знаменитого котла, нашел поклонницу в лице герцогини Бурбонской. Затем она увлекалась сочинениями Неизвестного Философа, Луи-Клода де Сен-Мартена, которому потомки приписали формулу прекрасного будущего: Свобода, Равенство, Братство. Знаменитые философы, а с ними и полоумная ясновидящая, называвшая себя Богоматерью, заполнили Елисейский дворец и навели там свои порядки. Так продолжалось вплоть до Революции.

Салон Наполеона !!!

Луиза-Батильда приняла эту Революцию, тем более что ее брат, герцог Филипп Орлеанский, оказался в числе ее вождей. И когда он напялил прозвище «гражданин Равенство», сестра поторопилась обернуться «гражданкой Правдой».

Салон Помпадур

Тем не менее ей пришлось удирать в замок Пети-Бург. Там она была арестована и отправлена в тюрьму Де ла Форс. От смертного приговора ее избавило лишь падение Робеспьера, но только в 1797 году, она смогла вернуться в свой парижский дворец. И в каком виде она его нашла!

Ободранный и опустошенный вторжениями народа, Елисейский дворец Бурбонов нуждался для восстановления в огромных деньгах, которых хозяйка уже не имела. Первый этаж она сдала чете коммерсантов Орвин, которые взялись использовать его по-своему. Бывший почти королевским дворцом, Елисейский дворец стал местом публичных балов (уточним, что во время Революции ов приютил типографию и залу распродаж). И что это были за публичные балы! Оборванные гризетки и солдаты там танцевали, пили и занимались любовью, и если бы не постоянные сквозняки, то дворец можно было бы теперь назвать «закрытым домом».

Иоахим Мюрат

Нужна была тяжелая рука Наполеона I и его вкус к порядку, чтобы вернуть прежний вид и достоинство старинному особняку Эвре. 6 августа 1805 года Иоахим Мюрат, маршал Франции и зять императора (муж его сестры Каролины), вступает во владение… Елисейским дворцом Наполеонов. Персье и Фонтэн, знаменитые декораторы интерьеров времен Империи, взялись за работу в этих стенах. Дворец вернул себе прежний блеск. В нем теперь поселились пышные плюмажи и сверкающие сапоги Мюрата и императора. Каролина же (надо это признать без лишней скромности) пользовалась частыми отлучками мужа, чтобы принимать здесь своих любовников.

Жена Мюрата-Каролина Бонапарт

Любовник Каролины-Клемент Меттерних

Она заключила союз, не только политический, но и любовный, с врагом Наполеона — Клементом Меттернихом, который сто дней безуспешно пытался сохранить за Мюратами трон.

Мюрат был расстрелян по законам военного времени 13 октября 1815 года в Калабрии в Пиццо по приказу короля Фердинанда IV Бурбона. Его вдова бежала в Австрию и проживала там до своей смерти в качестве графини Липоны на вилле Камбо Марцо недалеко от Триеста.

Губернатор Парижа -Жан Андош Жюно — дивизионный генерал Наполеона

Став возлюбленной Жюно, губернатора Парижа, она однажды после возвращения в его обществе из театра оставила губернаторский экипаж на всю ночь под своими окнами. При этом никто не заблуждался по поводу того, где находится Жюно и чем он занимается. Однажды вечером и жена Жюно Лаура оказалась забытой в карете. За что она нашла способ отомстить в обществе посла Австрии Меттерниха, который, кстати, до этого был любовником Каролины.

Неугомонный Мюрат стал королем Неаполитанским, и дворец перешел к Наполеону. Последний передал его Жозефине в момент размолвки, но отверженная почти не жила там и сохраняла его за собой не более двух лет.

Жозефина Богарне

В 1815 году царь Александр I жил в Елисейском дворце после Ватерлоо, тогда как его солдаты расположились вокруг дворца.

Мария Каролина Неаполитанская (Бурбон-Сицилийская), герцогиня Беррийская

Герцог Беррийский

Окрыленные счастьем и юностью молодые супруги герцог Берийский и Мария-Каролина Неаполитанская, герцогиня Виф-Аржан поселяются в Елисейском дворце. Герцогиня организовала там свой маленький двор, веселый, как и она сама. Но счастье вскоре сменилось безутешным горем, после того как удар кинжала Лувеля сделал герцогиню слишком молодой вдовой. Она недолго оставалась во дворце.

Другой мимолетный владелец дворца: принц Луи Наполеон. Тогда он был первым президентом Второй Республики. Став императором, он тут же оставил Элизе, переехав в Тюильри.

Сади Карно,французский физик и математик(Кто помнит физику-цикл Карно)
                                                                            

Поль Думер-Президентский срок Думера продлился без недели год и был прерван его гибелью от руки убийцы. 6 мая 1932 года русский эмигрант, казак, автор сборника стихов и «основатель фашистской зелёной партии» Павел Тимофеевич Горгулов, имея пригласительный билет на имя «писателя-ветерана Поля Бреда (Paul Brède)»(его литературный псевдоним), прошёл на книжную ярмарку ветеранов, которую открывал президент республики, и выстрелил в него несколько раз из револьвера.

Феликс Фор

Республика, вступив в свои права после Наполеона III, больше их не уступила. Президенты поселились в запылившихся заколоченных интерьерах. Некоторые встретили там свою смерть: Сади Карно, погибший от руки Казейро, суровый и неподкупный Поль Думер,.Среди них и знаменитый президент-солнце Феликс Фор, угасший на руках своей возлюбленной, прекрасной мадам Стэней.

Другие принесли в эти стены свою доброту, ум, талант государственного деятеля… или же свою незначительность. Президент Помпиду с достойной уважения смелостью провел там долгие дни своего мученичества.

Жорж Помпиду

Ныне благодаря мадам Винсен Ориоль дворец, избавившись от уродливого витража, обрел всю былую грацию XVIII века. Он менял свой цвет и облик в зависимости от хозяев. Пожелаем же чтобы его цвет не изменял триколору, к которому когда-то был столь расположен император Наполеон I и который теперь уже любим всеми французами без исключения.

Иллюстративный материал:По материалам Французского государственного архива.Текстовый материал:Бенцони.Любовь и замки,Некоторые фотографии:Википедия